Фригийский минор характеризуется второй низкой ступенью, что образует между I и II ступенями характерную малую секунду (так называемая «фригийская секунда»). Эта «фригийская секунда» делает соотношение трезвучии I и II ступеней полутоновым, что в целом для народной песни менее типично. В русской профессиональной музыке данное соотношение трезвучий используется несколько иначе, чем в западной музыке, и в нем подчеркивается диатоничность гармонических последований, столь типичная для русской музыки вообще.
Обычно трезвучие на второй низкой ступени фригийского минора в русской музыке переходит не в t, D или К6/4, а в аккорд своей параллели (то есть минорное трезвучие на седьмой натуральной), за которым следует t чаще при квартовом мелодическом скачке. Такой оборот акцентирует секундовую связь аккордов (VII—-I), несмотря на то, что бас может здесь иметь и целотоновый (VII—I) и полутоновый ход (II —I). Можно сказать, что в таких кадансах седьмая минорная ступень как бы оттеснила трезвучие второй низкой и придала всему обороту особый, старинный колорит. (См., например, с каким явным упорством Н. Римский-Корсаков в песне Лумира из оперы «Млада» предпочитает второй низкой минорную седьмую!) Минорная седьмая ступень иногда усложняется проходящей септимой, образующей септаккорд седьмой минорной. В плане своеобразного подъема (к квинте тонического трезвучия) минорная седьмая изредка образует и другой септаккорд, функционально родственный септаккорду седьмой минорной (см схему в примере ниже), но в звучании имеющий свои индивидуальные краски и особенности.
Они очень характерны для фригийского минора в русской музыке и для ее обшей ладовой специфики: